Пятница, 21 Июль 2017
Уроки. Творчество. Мастерство.
Меню сайта
Поиск
Обновление страниц
  • Наш 7 "Б" класс
  • Успехи учеников
  • ЕГЭ-ГИА
  • История и культура КБР
  • Методическая копилка
  • Памятные даты
    Друзья сайта
    УчМет - учебно-методический портал. Библиотека разработок, умк, конкурсы, социальная сеть педагогов
    Профессиональное сообщество педагогов Методисты.ру
    Учительский портал
    ЕГЭ'
    !!!
    Русфонд
    Поделись
    Мои выпускники
    Vivat. Russia!
    Эксперт ЕГЭ

     
    Архив записей
    Мини-чат
    ...

     РЕДЕДЯ — касожский князь-богатырь

    Единоборство Мстислава с Редедей. Николай Рерих (1943г.)

     

    Алексей Аргун 

    Редед –князь адыгов

     (ИСТОРИЧЕСКАЯ НОВЕЛЛА)

    Авторский перевод с абхазского

    Художник Гарри Дочин

     

    ПАМЯТЬ НЕПОДВЛАСТНАЯ ВРЕМЕНИ

     

    Если вожак хорош, то и кто следует за ним, неплох.

    Адыгейская пословица

     

    Историческая новелла «Редед – князь адыгов» написана абхазским писателем-ученым, профессором, доктором ис­кусствоведения Алексеем Аргун в 1988 году. В том же году она была переведена на адыгейский и опубликована в Майкопе в журнале «Дружба». Два года спустя вошла в его книгу новелл «Дом горел, и песню пели...», которая была издана в Москве массовым тиражом и сразу же привлекла к себе внимание читателей.

    Монографии и книги А.Аргун хорошо известны не только в Абхазии, но и во многих странах СНГ. Его пьесы неоднократно ставились в дальнем зарубежье и на Северном Кавказе.

    Представляемая на суд читателей новелла отображает эпизод из жизни адыгского народа, зафиксированный историками в первой половине одиннадцатого века.

    Редед – мужественный воин, интересы родины и народа для него превыше всего. Он без всякого колебания пожертвовал жизнью ради того, чтобы предотвратить крупное побоище.

    На протяжении многих веков человеческая память-история и седые вершины гор являются беспристрастными свидетелями массового героизма горцев, мужественно защищавших родину от всякого рода завоевателей. Они с молоком матери впитывают любовь к родине и готовы в любое время ценой своей жизни, подобно Редеде, преградить путь врагу. Адыги говорят: «Вне родины нет счастья», «Лучшей страны, чем родина, нет».

    Когда в августе 1992 года, сея смерть и разрушение, в столицу Апсны – Сухум – ворвались оккупанты, то они последовательно стали уничтожать культурные и духовные ценности абхазов. Среди книг и брошюр, которые сжигались в первую очередь, были: «Абхазы – кто они?», «Пословицы горских народов Кавказа» и «Редед» – сборник новелл и пьес на абхазском языке, вышедший в канун войны... Лишь один экземпляр чудом уцелел у автора Алексея Аргун.

    Уголовно-политическая элита Грузин была уверена, что в результате операции «Меч» абхазы будут уничтожены и покорены в течение трех дней и никто не сможет им помочь. Но просчет Госсовета Грузии выявился в первые месяцы войны. Почти невооруженные абхазы проявляли с самого первого дня войны чудеса мужества, поскольку были убеждены в том, что «Теряющий родину – теряет все». А вскоре на защиту Абхазии стали плечом к плечу добровольцы Северного Кавказа и Юга России и в первых рядах были потомки Редеда – братья адыги.

    «Почему же так произошло?» – недоумевают горе-политики из Тбилиси. Автор исторической новеллы дает исчерпывающий ответ: «Испокон веков кровное родство абхазов и адыгов являлось основой их бытия. Как утверждают историки, когда-то они говорили на одном языке, но прошли столетия, и, взяв огонь из отцовского очага, люди разделились, одни поднялись в горы и перешли их, обосновавшись по ту сторону хребта, другие же остались на побережье Черного моря.

    Атхамады[1] передавали из поколения в поколение песни предков о героическом прошлом абхазов и адыгов».

    А то, что у абхазов с адыгами одна языковая группа, одна культура, песни и танцы, наглядно продемонстрировал международный фестиваль абхазо-адыгской культуры, прошедший с триумфом 15-25 июля 1992 года в Сухуме.

    И пусть никто впредь не пытается стереть в нашей памяти это родство, как упорно делалось что на протяжении десятилетий.

    В этой связи историческая новелла А.Аргун «Редед – князь адыгов» является скромным вкладом в укрепление братского единства абхазов и адыгов, а жизнь показала, что в нашем единстве – залог нашего процветания и непобедимости.

    Олег IIIамба

     

    * * *

    Сидя в тени раскидистого орехового дерева, следил он отцовским взглядом за младшим сыном Сантемыром, который гонял рысака по двору. Сделав несколько кругов, юноша на ходу спрыгивал с горячего коня и, держась за уздечку, бежал рядом с ним, а на следующем круге опять взбирался на жеребца вороной масти. Княжич Сантемыр из абхазо-адыгского рода, славившегося мужественными воинами, отменными наездни­ками, певцами и танцорами, постигал тайны верховой езды. У этих народов есть поговорка: «Мужчину можно узнать по свисту кнута и цокоту копыт его коня».

    А Редед, князь адыгский, очень хотел, чтобы любимый сын стал таким же мужественным и ловким, как и его старший брат, князь Темырбек, который находится сейчас у родственников в Абхазии. Испокон веков кровное родство абхазов и адыгов являлось основой их бытия. Как утверждают историки, когда-то они и говорили на одном языке, но прошли столетия, и, взяв огонь из отцовского очага, люди разделились. Одни поднялись в горы и перешли их, обосновавшись по ту сторону хребта, другая же часть осталась на побережье Черного моря.

    Атхамады передавали из поколения в поколение песни предков о героическом прошлом абхазов и адыгов. И теперь во дворе князя Редеды, пока княжич Сантемыр учится укрощать скакуна, слуга Черым наигрывает народную мелодию на неизменном инструменте адыга – бжамие[2]. Мелодия эта стреми­тельная, она как бы подхлестывает скакуна и всадника, под ее звуки Сантемыр убыстряет темп джигитовки.

    – Жиу[3], останови коня, сынок, он уже покрылся пеной! Черым, выведи ему другого, – отдал распоряжение князь.


    [1] Атхамада – старейшина и общине (абх.– адыг.).

    [2]Бжамий – пастушеский рожок.

    [3]Жиу – оклик, наподобие «эй!»

    – Отец, не пора ли и мне передохнуть? – спросил Санте­мыр, спрыгнув с коня.

    – Нет, сынок! Уставший человек должен преодолеть препятствие, а отдохнувший и без того сумеет... Запомни, мужчины не устают! – строго бросил князь сыну.

    Черым в это время впустил во двор статного жеребца с лоснящимся телом. Тот косил глазом и подрагивал широкими ноздрями, готовый отразить любое посягательство на свою свободу.

    – Сантемыр, давай сразу! С наскока хватай за ноздри и накидывай уздечку! Ну, слышишь, быстро! Конь должен почувствовать силу и удаль человека! – Редед порывисто вскочил, словно решил сам исполнить свои же наставления.

    Сантемыр подбежал к жеребцу и левой рукой ухватил его за ноздри, а правой вцепился в хохолок гривы. Конь дрожал, приглушенно ржал и стал медленно пятиться, сжимаясь, словно пружина. За секунды его растерянности Сантемыр ловким движением набросил уздечку и мигом вскочил на спину жеребца. Как только всадник взмахнул акамчой, конь, встав на дыбы, взвился кверху, пытаясь сбросить с себя седока, но не тут-го было... Юноша словно прилип к его гриве и с силой потянул за уздцы. Конь вихрем понесся по кругу, а Сантемыр принялся проделывать с ним все то же, что и с первым скакуном. Отец вновь уселся на скамью, пристально наблюдая за сыном и время от времени давая ему необходимые советы. Носился конь, звучал бжамий, выводя народные мелодии, которые так любил Редед. Сказать по правде, песни были неотъемлемой частью его жизни, а имя Редед с адыгского означало «песня».

    Когда в далеком прошлом видавшие виды старики собирались на свадьбах или же на джегу[1], они обязательно просили молодых затянуть редаду, чтобы на душе было веселее и ногам легче плясалось...

    С детства князь рос неугомонным. Не ходил, а бегал, а став юношей, был уже отменным наездником, метким охотником, звонким запевалой, и родители прозвали его Редедой. Будучи влиятельным князем касогским [2], пройдя путь воина и защитника родины, он не утратил с годами любви к народной музыке, и в его доме всегда звучали народные инструменты – бжамий и апепшина[3]. Все его домочадцы, а также слуги и телохранители с хагреем[4]Лаурсеном во главе умели петь, играть и танцевать. Бывало, по вечерам в его доме собирались старые воины, знатные люди из разных сел. Сестры князя обносили каждого апнэ[5], полным угощения, а затем начиналось веселое представление. Не умолкая звучали апепшина и бжамий, а мужчины, выстроившись в ряд, пели редаду, полную радости, и их стройные голоса улетали далеко в горы...

    Заводилой таких вечеров был хагрей Редеда храбрый воин и весельчак Лаурсен. Редед не зря укреплял свое княжест­во людьми бесстрашными, воспитывал сынов гор к неожидан­ным нападениям. Хотя, как гласит предание, Редед не склонен был первым рубить головы врагов. Прежде всего он обращался к ним с мирным словом, стараясь обойтись без кровопролития. Ему приписывают такие слона: «Адыги-воины, каждый из вас может взмахом меча обезглавить неприятеля, но не каждый способен словом остановить вооруженного человека и подарить ему свой меч, чтобы тот висел в его доме как символ дружбы...»

    По своему внутреннему убеждению Редедя был миротвор­цем. Любил свой народ, почитал родство, поддерживал традиции. В мирное время он каждую минуту уделял сыновьям, рассказывая им о жизни народа, об историческом прошлом, а также о близких по крови пародах – убыхах и абхазах.

    Предание гласит, что еще тысячелетия назад, когда абхазы были язычниками и поклонялись божествам неба, они воспевали гимн амре[6] с обязательным припевом «уаа, ри-да-да-­ра, си-уа-а-рай-да-а-ра-а...». Когда абхазы приняли хрис­тианство, изменилось и смысловое значение их песен, а мелодия сохранилась. Песню о солнце пели теперь на свадьбах в честь привода невесты в дом жениха и называлась она уже «Редедой»...

    Князь гордился своим именем, считал себя сыном двух народов, пусть условно разделившихся, но сохранивших в душе тепло общего очага... Старшего сына Темырбека князь часто посылал в Абхазию, поддерживая тем самым кровные отношения с братьями. Но не всегда был мир между этими пародами. Начиная с шестого века, абхазы, приняв христианство под давлением императора Юстиниана I, были вынуждены внедрить веру и на Северный Кавказ. Император не давал покоя абхазским владетелям, корил за то, что не могут повлиять на братские адыгские племена. Четыре епископа – фанагорийский; метрахский, зихопольский и никопсийский, рьяные христианские миссионеры, регулярно приглашались на константинопольские сборы, получая наставления и указания, как успешнее подавлять христианским крестом гордых горцев. Но, несмотря на значительные расходы, Византии вплоть до 1022 года не удавалось решить вопрос полного обращения в христианство адыгских племен. Среди них был и Редед.

    Касогский правитель упорно противостоял новой вере, не представляя свой свободолюбивый народ, поклоняющийся божествам неба, воды, земли, огня, войны, охоты, покорным стадом, осененным крестом. Понимал он и то, что внедрение христианства не обойдется без кровопролития.

    В мучительных раздумьях проводил князь дни и ночи. Горцу, воспитанному на народных традициях, песнях, посвященных радостному свободному труду, трудно переломить себя, ведь покорность означала потерю всего, чем жив этот народ... Князь был человеком добродушным, но стойко защищал от чьего-либо покушения духовную свободу своего народа. А это было ненавистно Византии.

    И сейчас, когда он слушал дребезжащий звук бжамия, в нем закипала ярость. Резким движением Редед скинул с себя черкеску и бросился к коню, который несся ему навстречу во весь опор. Сейчас он вскочит на этого норовистого жеребца и покажет, как надо управлять им. Из головы не выходили слова, сказанные вчера хагреем Лаурсеном о том, что князь тмутараканский Мстислав собирается одним махом окрестить всех касогов и вместе с ними их князя Редеда. Кровь ударила в лицо, он хотел схватить жеребца за уздцы, но не так-то легко остановить коня в бешеной скачке да еще с самолюбивым всадником в седле...

    По обычаю адыгского народа, снятие всадника с коня равносильно оскорбительному удару кнутом. Сантемыр, уловив намерение отца, что есть силы стегнул жеребца и промчался мимо.

    – Жиу! Останови коня! – крикнул ему вслед Редед.

    – Отец, я уже не мальчик! Если сможешь, стяни меня с седла!

    – Айт, ну, держись! – предупредил Редед, и довольная улыбка промелькнула на его лице.

    – Я сын того Редеда, что славен по всему Кавказу!

    – Попробуй удержаться, хвастунишка, когда поймаю! Не миновать тогда хечхаса[7], понял?

    – А ты сначала слови! – расхохотался Сантемыр.

    – А-а-ла-урсын[8]?! Ну, держись, наездник! Посмотрим, кто на коне, а кто пеший! – уже серьезно сказал князь и, слегка изогнувшись, приготовился схватить скачущего коня за уздечку, но Сантемыр опередил отца и вновь ему удалось проскочить.

    На следующем круге отец опять кинулся, как барс, к коню и, обхватив его за шею, повис на ней, но сын, закинув за голову уздечку и тем самым высвободив руки, старался разжать кольцо рук отца. Завязалась борьба. Так продолжалось еще два круга, и Редед несколько раз пытался перекинуть правую ногу через коня, но Сантемыр ловко отбивался левой, как настоящий джигит...

    – Держись, скоро сорву! – смеялся запыхавшийся отец.

    – Сам держись, иначе попадешь под копыта! – пре­дупреждал раскрасневшийся в борьбе сын. И тут раздался третий голос, высокий и взволнованный.

    – Что за игры устраиваете? Мальчика свалишь, оставь, князь! – тревожно взывала к мужу Айрыш.

    – Не бойся, нан, я удержусь, а вот он сейчас рухнет! Зови скорей азэ[9] на помощь! – хохотал Сантемыр.

    – Черым! О Черым! Перестань играть и останови коня! Не видишь, князь, словно юноша, забавляется, – просила княгиня, но слуга безмятежно наигрывал на инструменте, не выказывая ни малейшего беспокойства.

    Неожиданно Сантемыр резко осадил коня и неуловимым движением сорвал руки отца с шеи коня. Князь остался лежать на примятой траве, а сын продолжал нестись на взмыленном жеребце.

    – Да ты настоящий наездник, молодец! Теперь о тебе обязательно сочинят редаду, – не скрывая восхищения, крикнул он сыну, быстро встал и снова начал примериваться к жеребцу, но Сантемыр предугадал намерение отца, развернул коня и, направив в сторону невысокого забора, перемахнул через него и помчался по широкому полю.

    – Жиу, Черым, приведи коня! Надо догнать его и пока­зать, как это побеждать старших! – громко произнес Редед, и слуге было непонятно, в шутку или всерьез говорит князь.

    Молча вскочив в седло, он направил коня за сыном, по того нигде не было видно. А когда через час с небольшим Редед вернулся домой, у калитки его встретил Сантемыр. Редед спрыгнул с коня, обнял голову сына и долго так стоял... До самозабвения любил князь младшего и иногда забывался в отцовской ласке, хотя, по обычаю горцев, не имел права на людях выражать свое отношение к детям.

    – Ты уже настоящий мужчина! Иди освежись, переоденься и приходи к столу, – распорядился отец. Сегодня князь в честь успешной джигитовки позволил сыну разделить с ним трапезу.

    Отец и сын сидели за уставленным яствами анэ, и князь тепло беседовал с Сантемыром.

    – Сынок, в скором времени я подарю тебе настоящего джынджифа[10], дамасскую саблю и женю на дахэ[11], улыбаясь произнес Редед , с гордостью взирая на юношу.

    – Отец, ты лучше научи меня, как держать меч, сейчас это главное, – серьезно произнес Сантемыр, как взрослый.

    – Ты прав, сын мой... Меч надо суметь удержать пробив тмутараканского князя, – неожиданно вздохнул князь, и на лицо его набежала тень беспокойства.

    – А что ему нужно в наших владениях? – не удержался от вопроса Сантемыр и покраснел.

    – Видишь ли, сынок, мир так устроен, что кто-то кого-то обязательно должен подчинить, заставить повиноваться. Тмутараканский князь тоже хочет иметь зависимых соседей, а не строптивых...

    – Но разве мы мешаем ему или воюем с ним? – продолжал Сантемыр.

    – Сын мой, князь Мстислав не зря хочет войны. Когда-то наши предки вместе с хазарами нападали на земли славян. Жизнь так устроена, ты силен – я у твоих ног, я силен – ты у моих ног... Это вечная борьба. «Зиухсан»[12] говорится господину, а он никогда уже не скажет зависимому от него человеку «зиухсан». Так повелось испокон веков, ты понял смысл моих слов? – спросил Редед сына.

    – Да, отец. Я никогда не слышал, чтобы ты говорил кому-нибудь это слово.

    – Потому что я князь, и простые люди мне говорят: «Да возьму я твои болезни себе». Хотя в этом есть и несправедли­вость, сын мой. Люди, в особенности горцы, не должны унижаться и произносить это слово. Его может сказать мать во имя любви к детям, но ни в коем случае не в адрес князей или поработителей. К сожалению, некоторые наши сородичи слово «зиухсан» иногда употребляют перед силой. Адыг не должен произносить слово «зиухсан» врагу. Запомни, сын мой, честь каждого в отдельности – это и честь всей нации и народа. Будь горд, веди себя всегда с достоинством, но старайся при встрече с врагом найти нужное слово, дабы избежать напрасного кровопролития... А знаешь, сколько адыгской крови пролито здесь, да и на побережье тоже. С кем только наш бедный народ не выяснял отношения мечом, кроме разве славян...

    – Ты говоришь, отец, что славяне не воевали с нами? – Сантемыр внимательно слушал отца.

    – Славяне, сын мой, по природе своей люди мирные, если не сунешься к ним первый, то они не тронут.

    – Но ты ведь только что говорил про тмутараканского князя?

    – Этого славянина тоже толкает беда. На него оказывает давление Византия, вынуждая покорять горцев и насаждать христианскую веру. Вот он и собирается напасть, а мы должны его достойно встретить.


    [1] Джегу – народные игрища (адыг.).

    [2] Касоги – так звали адыгов древние славяне и другие народы.

    [3] Апепшина – адыгский семиструнный народный инструмент.

    [4] Хагрей – спутник, помощник князя (адыг.).

    [5] Апнэ – низкий круглый столик на трех ножках.

    [6] Амра – солнце.

    [7] Хечхас – игра: вбивание в землю в момент поединка борцов (адыг.).

    [8] Алаурсын – адыгейское восклицание, выражающее крайнее удивление.

    [9] Азэ – лекарь (адыг ).

    [10] Джынджфа – сказочная порода лошадей.

    [11] Дахэ – красавица (адыг.).

    [12] «3иухсан» – «Да возьму я твои болезни себе» (адыг.).

    – А что, отец, с ним разве нельзя договориться, – высказал свою мысль Сантемыр.

    – Ты рассуждаешь разумно, сын мой. Вот мне и надо найти такие слова, чтобы он повернул назад.

    – Но, конечно, без слова «зиухсан», не так ли, отец? Редед молча похлопал сына по плечу и согласно кивнул в ответ. Сердце его радовалось и за Сантемыра, и за старшего, Темырбека.

    – Утолите голод, не разговорами же будете сыты,– сказала Айрыш, до сих пор молча и почтительно слушавшая разговор мужа с сыном.

    Редед внушал сыновьям, что наступит такое время, когда и им придется решать судьбу своего народа. Надо делать так, чтобы в ваших действиях народ видел все то хорошее и мудрое, чем были богаты обычаи и традиции адыгов и абхазов, занявших достойное место в истории человечества. Он не раз говорил сыновьям, что малейшая ошибка князя может привести к гибели или, еще хуже, к позору всего народа. В то же время, умное слово и своевременное способны спасти целые народы.

    – Дай мальчику пообедать, он ведь устал, – подошла Айрыш к сыну и ласково погладила его курчавые волосы.

    – Мать, я, кажется, уже не малыш, как ты думаешь? – улыбнулся Сантемыр.

    – Но и не пехлеван[1] еще, – вставил отец.

    – А кто самого князя свалил сегодня с коня? – слегка горячась ответил сын.

    – Я просто пожалел тебя, – мягко возразил ему отец.

    – А разве я просил у кого-нибудь амарджи[2]? – искренне удивился сын.

     

    – Хорошо, пусть ты победил сегодня, – согласился отец, решив пойти сыну на уступку, однако его хвастовство Редеду не понравилось.

    – Отец, скажи, ты недоволен, что я победил?

    – Ты боролся в полную силу, это правда. Но к чему самоуверенность? Знаешь, такой человек подчас не замечает правды. Остерегайся этого, сын мой...

    – Я не вижу правды?! Значит, я не победил сегодня? – густо покраснел Сантемыр.

    – Просто я дал тебе возможность отличиться, но учти, враг – не отец, и он будет беспощаден и вероломен. Запомни главную истину: каждая победа в поединке – это шаг вперед, но еще не окончательная победа. «За силой охотится сила», говорят в народе, так что знай: если ты победил сегодня одного, завтра тебя ждет другой, может быть, сильнее тебя... Человек, сын мой, похож на тетиву, которая постоянно натянута и ждет своего часа.

    Редед умолк, молчал и Сантемыр, низко опустив голову.

    – Жиу, герой дня, пора приниматься за еду, а то паста[3] совсем остыла.

    Редед принялся за трапезу, а Сантемыр так и сидел в прежней позе, размышляя над словами отца.

    – Значит, надо все время напряженно ждать силы, так, отец? Вечная готовность к опасности, – после долгого молчания заговорил юноша.

    – Да, сын мой, мужчина рожден для вечного бдения во имя народной чести. Помнишь, как говорил твой дед: «Через спящего мужчину и муравей проползет», а еще он говорил: «На поле брани каждый должен помнить, что его кровь – водица, а кровь соратников бесценна». И тот, кто поймет значимость этих слов, будет славен, возвышен и велик. Понял, сынок? – обратился Редед к сыну.

    – Вспоминаю я рассказы деда, особенно одну сказку...

    – Интересная? – спросил Редед . Он любил слушать воспоминания сыновей о своем отце.

    – Однажды муравей, томимый жаждой, пополз к реке и, наклонившись, хотел было напиться, но тут его подхватило волной и понесло. Он стал захлебываться. А в это время пролетал над водой голубь. Увидел, что у муравья бедственное положение, и бросил ему ветку, которую нес в клюве для своего гнезда. Зацепившись за ветку, муравей кое-как взобрался на нее, тем и спасся.

    Прошло несколько лет, и вот как-то голубь попал в сети охотника. Тот хотел уже было вытащить птицу, но подползший муравей больно укусил человека за ногу. Охотник отдернул руку, и голубь смог улететь. Вот так спасли друг друга муравей и голубь. А какой вывод, отец? – улыбнулся сын.

    – А как ты это понял?

    – Я думаю, дед хотел сказать, что человек рожден для того, чтобы вовремя прийти на выручку другому, ведь так, отец?

    – А я еще добавлю, что человек рожден для чести и славы. Примером тому служат народные редады, кои слагаются во имя героев, борющихся против поработителей. Много их создано адыгами, да и всякий другой народ славит своих сынов, но тот герой дважды, кто пролил кровь на родной земле, а не на чужом поле брани... – закончил Редед.

    Неслышно вошел Черым с неизменным бжамием в руках.

    – Ты обедал, Черым? – спросил князь.

    – Да, зиухсан, князь, – с поклоном ответил слуга.

    – Опять ты произносишь это слово, – нахмурился Редед и добавил: – А коль свободен, сыграй нам песню героев.

    – Я попрошу Гегулез подыграть мне на апепшине, хорошо, князь? Вместе лучше получается, – предложил Черым, радуясь, что князь не разгневался на него.– Эта псыхогуаша[4] уже вернулась? Как ее здоровье? – спросил князь.

    – Опять порхает, как ласточка, – сверкнул глазами Черым.

    – А почему ты Гегулез называешь псыхогуашей, а? – обратился Сантемыр к отцу.

    – Она все больше становится похожей на дахэ! Давай зови ее, Черым, да смотри, не потеряй вместе с сердцем голову, глядя на мою племянницу, – с улыбкой погрозил князь пальцем Черыму, не знавшему, куда себя деть. – Так мы ждем вас! – громко произнес Редед , а Черыма уже и след простыл.

    – А почему ты, отец, так сказал ему? – осторожно спросил Сантемыр.

    – Я должен все предугадать заранее. А Гегулез достойна большего счастья, сынок. У каждого в жизни своя дорога, и нельзя по узкой тропинке протащить одновременно и хромого, и слепого, и зрячего. Я понятно объясняю?

    – Конечно, отец, но я не совсем согласен с тобой. Помнишь, ты говорил, что горцы перед горами и солнцем пользуются одними правами? – поставил своим вопросом в тупик отца Сантемыр.

    – Видишь ли, сынок... В жизни все в кучу нельзя мешать.

    – Я понял! Рядом с князьями не всем дозволено подниматься, к примеру, в гору, так? – докончил за отца юноша.

    – Отчасти ты прав, но... – князь сдержанно и выжидающе

    смотрел на сына.

    – Я не мальчишка, отец, и уже понимаю, что пши[5] есть пши, а пшителъ[6] – это пшитель... Вот и остается Черыму только одно – говорить «зиухсан, пши», – медленно произнес княжич, пристально глядя на отца.

    – Многому тебе еще надо учиться, и прежде всего тому, как управлять людьми, а в этом деле нужна тонкость, проницательность...

    – ...и хитрость, изворотливость. А иногда с улыбкой надо возвеличивать, подбодрять, но каждого держать на своем месте, не так ли, отец?

    – Может, и так... – не скрывая своего удивления, князь долгим взглядом посмотрел на сына. Тот был серьезен.

    Да– а-а... ему исполнилось шестнадцать. Взрослый сын! Князь хотел было что-то сказать, но тут вошли Черым с Гегулез, и, поклонившись, начали играть героическую мелодию. Редед прикрыл веки, слушая, а в голове Сантеммра роилось множество разных вопросов, на которые он не в силах был еще найти ответ...

    Резкий свист кнута и дробный цокот конских копыт прервали музыку. В дверях покачался байкул[7] Каирбек.

    – Зиухсан, Редед, хагрей Лаурсен просит разрешения войти, – приглушенным голосом сказал Каирбек.

    – Пригласи! – порывисто встал Редед .

    – Зиухсан, князь, беда! Подтвердилось наше опасение, ратью идет на нас князь тмутаракаиский, – тревожно громким голосом сообщил Лаурсен.

    В зале повисло молчание. Князь надолго уставился в одну точку, а Сантемыр неторопливо переводил взгляд с отца на его преданного друга и помощника доброго Лаурсена. Хагрей и байкул терпеливо стояли в ожидании решения Редеда.

    – Отец, почему ты так долго молчишь? Ведь не испугался же ты врага, – не вытерпел столь долгой паузы юный княжич, но Редед продолжал безмолвствовать и лишь дважды протяжно вздохнул... Затем медленно поднялся и направился к выходу, тяжело ступая. Лаурсен и Каирбек бесшумно отступили к обеим сторонам двери, пропустив князя, зятем княжича, и лишь потом последовали за ними сами. Спустившись с балкона, князь неторопливо дошел до середины двора и, остановившись, долго смотрел на горы, любуясь их горделивой красотой.

    – Что случилось, Лаурсен, чем обеспокоен князь? – обратилась к нему княгиня.

    – Плохие вести, княгиня... Недолгой была тишина в наших владениях, князь тмутараканский идет войной на нас, – сдержанно произнес хагрей Лаурсен.

    – Да как мог забыть этот бляго[8], чем помогли ему адыги, когда Византия его душила?! – с презрением произнесла Айрыш.

    – Хочет свою кровь пролить руками адыгов, – с угрозой высказался байкул Каирбек.

    – Отец, мужайся, я же рядом с тобой, – уводя отца под дерево, Сантемыр старался скрыть от него волнение.

    Князь молча сел и продолжал отрешенно смотреть перед собой. Два муравья пытались развернуть в траве какую-то хворостинку. Смотрел на них Редед и думал думу горькую и невеселую. Вот и настал опять час испытания для его народа. Снова кровь, отчаяние матерей и жен погибших. И нет этому конца во веки веков... Думал князь, а в голове его засели слова о том, как избежать кровопролития.

    – Нельзя медлить, зиухсан, Редед ! Пора оповестить народ о надвигающейся беде, – осторожно высказал наконец Лаурсен свою мысль.

    – Да, мой Лаурсен, брось клич по селениям и разошли гонцов! И снова звуки труб ворвутся в мирные дома... – с глубокой душевной болью произнес Редед.

    – Князь, нам не привыкать защищаться, но никогда мы не шли ни на кого войной с целью захвата. А свою землю, князь, мы не отдадим! – убежденно произнес Лаурсен.

    – В любом случае кровь людская все равно прольется...– отозвался Редед.

    – Видят нас боги солнца, воды и земли, боги огня и войны, не мы это затеяли! Встретим врага у границы достойно, как и подобает касогским воинам! – отдал распоряжение Лаурсен, и Каирбек с Черымом тут же отправились в дорогу.

    За ними порывался следовать и Сантемыр, но князь остановил сына.

    – Еще не время для тебя, – начал он как можно спокойнее, но княгиня опередила мужа, не дав ему договорить.

    – О боги, – хватит?! – Айрыш устремилась к сыну.

    – Что значит твое слово, мать? Пока ты не теряла ни одного из сыновей, народ же наш истреблен набегами наполовину! Что скажут люди, если князь станет прятать сыновей? – твердо, с достоинством произнес Сантемыр.

    – Не спорь с ним, друг мой. Наш сын хоть и юн, но мыслит вполне по-мужски. Он пойдет со мной, княгиня, – отрывисто бросил князь, решив судьбу сына.

    – О, я несчастная мать! – с протяжным воплем Айрыш ушла в дом, и оттуда еще долго раздавались отчаянные стенания, прерываемые нежно-жалобным голоском Гегулез.

    Во дворе стояла тишина, и издалека было слышно наигрывание на бжамие какого-то пастушонка.

    – Что ж, сынок, седлай коня, нас ждет пахотное поле, которое станет полем боя. Так было испокон веков, так, наверное, будет и в будущем, – произнес Редед бодро, хотя на душе у него была тревога.

    – Спасибо, отец! Располагай моим мечом и уздечкой, – сын перепрыгнул через калитку и побежал в загон к лошадям.

    Глядя вслед сыну, Редед произнес вслух с горечью:

    – Наступит ли когда-нибудь время, чтобы люди жили в мире и согласии...

    И, словно противясь его мысленным желаниям, повсюду раздались тревожно-набатные звуки труб, созывающие мужчин-воинов на ратный подвиг. Вскоре к ним присоединились и высоко-протяжные голоса матерей, дочерей, сестер, наполняя тревогой душу воинов.

    Князь встал и направился в дом облачиться в доспехи.

    -->

    Версия
    Форма входа
    Календарь
    «  Июль 2017  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
         12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930
    31
    Поиск по сайту
    Определи день недели
    День
    Месяц
    Год
    Рейтинг 2016
    Общероссийский рейтинг школьных сайтов
    Рейтинг 2015
    School Site Mug
    ДЕНЬ ПОБЕДЫ
      Да здравствует народ победитель! УРА! УРА! УРА!
    ...
    Победа 70 лет
    МЕТКИ
    ПМВПортфолиоМО Рабочие программы Поурочные рекомендации ПУТИН Конспекты копилка Презентации СрезыИгры на уроках Сценарии внеклассных мероприятийЕГЭ - ГИА Проектные методы обучения Олимпиады Разноуровневое обучение Кейс-методПедагогические технологии История и культура Кабардино-Балкарии Кроссворды, задачи Притчи Историческая филателия Памятки Звездочет Видео
    Антитеррор
    Новости
    Метрика
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    ...
    © Г.Н. Заиченко 2017